Et tu ajoute les tremolos
Au blanche et noire de mon corp

Я вдруг поняла, что у меня, в отличие от всех адекватных людей на дайриках, нет такой специальной страницы, где сказано, кто я есть и чего я тут забыла. Исправляюсь.
Итак, меня называют Лекси, и я феерический потерянец во времени (аплодисменты).

Этот дневник – мой способ воспринимать реальность. Способ довольно укуренный, как видите.
URL
22:48 

У города Дыма нет мостов, хотя он лежит на двух берегах. Конечно, я приезжаю не на тот. Долго-долго спускаюсь к реке, шагая мимо развалин домов, греющихся на солнце кошек и зарослей вьюнков.
Дорога в Царство

22:46 

Я давно перестала удивляться совпадениям, даже когда они иронически случаются прямо одно за другим. Вернее, тут как: нельзя перестать удивляться, иначе совпадения обидятся и перестанут быть такими заметными, но и ошарашиваться уже тоже бессмысленно, потому что вот оно есть и происходит с тобой.
Абсолютно параллельно, сначала в один день, потом в другой, следующий, состоялось два длинных разговора. Один был игровой, частично мною срежессированный (настолько, насколько позволяет пространство игры, ю ноу). Второй, напротив, проецировали на меня, и все, что мне оставалось – безуспешно шарахаться от света и отвечать на вопросы.
Так что в этом посте будут две записи подряд. Первая – отчет об игре «Ночь Больших Кошмаров» по комиксам Bubble, в которой я игротешила ответственной за кошмары Димы Дубина и нанизалась на социалочку. Я ее уже вешала ВК, но теперь ей место здесь. И вторая – о Дыме, который парадоксально проделал нечто похожее со мной на следующий день. Воистину, энтропия вселенной причудлива.


Допрос с пристрастием

Допрос без пристрастия

11:05 

Приехала тетя из Эстонии, зазывает к ним на озера.
- А вот у нас есть озеро хорошее, целебное, - воодушевленно рассказывает она, - без дна.
- Совсем без дна? - уточняю я.
- Никто не измерял просто. Оно в кратере вулкана. И на входе всем сразу выдают плавательные круги. А озеро радиоактивное. В нем больше получаса купаться нельзя. Но для суставов очень хорошо.
- На тридцать первой минуте отрастает новый сустав взамен старого, - предполагаю я, - и жабры. Так что круг после тридцать первой минуты уже не снять, так сразу и определяют халявщиков.
- И еще там хорошие грязи, - продолжает тетя.
- Мазать поверх чешуи, чтобы палиться не сильно, - догадываюсь я.

03:33 

Странное и удивительное чувство, в котором очень страшно признаваться.
Половина четвертого утра. Уже рассвело, и за окном соловьи поют. Недавно был дождь. Полночи переписывалась со старым другом.

Поймала четкое ощущение: у меня появилась та жизнь, о которой я мечтала. Я занята тем, во что влюблена, рядом со мной люди, в которых я влюблена. В книгах всегда после этого осознания происходит полное падение. Ну, думаю, боль этого лета - как и ровно год назад - отъезд Дыма. В прошлом году он оставил для меня ветку белых роз и отправился в свою изоляцию на месяц. Я была едва жива все это время. Потом было море, звездное небо под Людовико Энауди, разговор с Ксавье на пляже, ночи совсем без сна, возвращение, длинная полоса отчуждения, наконец, хрупкий мир, который мы восстановили лишь недавно и о котором я никак не могу составить полноценную дневниковую запись. Флоренс выпустила новый альбом как раз к разлуке, и я все еще надеюсь попрощаться с Дымом по-человечески, прежде чем мы окажемся разделены границей, за которой нет ни электронных писем, ни телефонных звонков. Он вернется из изоляции только в конце лета.

А я сама через две недели уезжаю к морю с моей милой Крис, и хоть это не дикарское море нашего Братства, где мы были свободны и счастливы, мы все же свободны и счастливы - так, как можем.

Последние шесть (ого) часов плыву в потоке - верстаю книгу, читаю ее и плачу. Одна девочка нашла меня в сети и попросила сверстать для нее рукопись, которая оставила в ее душе след. Рукопись оставила след и во мне. И хотя я уже чувствую, что все закончится гибельно для героев, не могу перестать читать ее. Она немного о самой мне и о моем понимании мира. История об СССР 1986 года, в котором меня никогда не было.

Все повторяется, история идет по кругу. Я задаюсь вопросом, должна ли я совершать все те же ошибки, которые совершили мои предшественники, мои братья и сестры, наконец, мои соратники и я сама. Похоже, это именно то, что я должна сделать.

14:56 

А то вот на днях ходила я в суд. Опять свидетелем, опять примерно про те же митинги, ничего нового.
Но все равно встретились с Сашей перед заседанием, обсудить стратегию и посмотреть материалы дела. В кафе также пришла Сэйди, которая была сегодняшней дежурной журналисткой. Поржали над материалами из дела, выпили кофе, собрались уходить. Саша убирает в дипломат бумаги, попутно доставая из бокового кармана стикеры со штабикона.
Я: уау, какая прелесть!
Саша: нравятся? Возьми себе, какие хочешь, что они у меня будут зря лежать.
Восторженно пища, уцапываю себе парочку. Еще один берет Сэйди.
Я (опомнившись): стоп, это что, только что был подкуп свидетеля? Репортер, зафиксируйте!
Сэйди (наклеивая стикер на панель своего смартфона): подкуп свидетеля и журналистки! Зафиксировано!

14:49 

Новые люди в Башне появляются критически редко. Примерно раз в полгода происходит резкий всплеск активности, как правило, связанный с приездами новых-старых Хранителей, из-за чего действующий состав прирастает тремя-пятью людьми, а в течение следующего полугодия происходит спад: кто-то уходит насовсем, кто-то - остается на периферии, кто-то, напротив, прочно входит в круг, кто-то пытается завязать отношения. Чтобы не привязывать эти изменения к несезонным миграциям Хранителей, изредка мы устраиваем Званые Ужины (на самом деле, основной повод - тоска Мари по нормальным человеческим взаимоотношениям, но официально все звучит так, как и было описано выше). Званые Обеды, они же Ужины - вечера, когда каждый готовит какое-нибудь экзотическое блюдо и получает торжественное право привести в Башню любого человека из своего окружения. Любого - в смысле вообще любого, хоть черта лысого, хоть инопланетянина с Нибиру, хоть депутата единой россии.

Про званый ужин

14:17 

- Есть мнение: может, сделать этот день официальным? С сопутствующими ритуалами?
- Будем выбирать пару года и публично развеивать их в прямом эфире? Кто следующий?
Дым фыркает и опускает взгляд обратно в монитор.
1 июня. Официальная расстановка - у Дыма гора работы, поэтому он сидит в Хламовнике, мерно перекачивает в себя третью кружку какао и задумчиво пялится в экран.
- Повторяющиеся ситуации, - роняет он, звук его голоса расплывается по неровной поверхности стола, такой едкий, что запросто может прожечь в нем дыру. - Ты не находишь это частью одной большой общей закономерности?
- Все закономерно. но по этому поводу буддизм говорит, что мы топчемся на одном месте и попадаем в петлю раз за разом. Буддизм беспощаден в этом вопросе.

О символических датах, поворотах колеса и кофе с арахисовым сиропом
Мы идем по набережной. Вместо маяка для нас сияют радиальные гирлянды колеса обозрения, и мы делаем ставки, как скоро оно все-таки обрушится. Колесо было построено со всеми возможными нарушениями всех возможных строительных норм, на неустойчивом грунте, с дикими распилами. Ничего нового. Посетители, предвосхищая его скорое падение, тайком занимаются любовью в кабинках, стремясь достичь своей наивысшей точки в наивысшей точке колеса. Весьма символично, как по мне.

17:38 

Исчезла из эфира почти на два месяца, пережила параноидальные всплески, краешек переутомления, день рождения Ксавье, посещение марсианских пустошей с Дымом, годовщину расставания двух последних, начало возведения Убежища. Сходила на четыре митинга, один суд, одно донорство и две гейских вечеринки. Один раз ударила человека. Дописала две диссертации. Взяла в ученики девицу. Вступила в либерарианскую партию. Поцеловала подружку Роуг на дне рождения Кори. Была задержана полицией за революционную деятельность и отпущена через пятнадцать минут, ибо задолбала и откуда тут так много журналистов. Подарила Дыму кольцо на мосту Нико. Дописала большую сказку. Сходила на монстрацию. Обзавелась полумаской Чумного Доктора. Прослушала новые песни Флоренс примерно по семьсот раз каждую. Успела насадиться на Детройт и начать готовиться к бомбической игре по Bubble.
Сегодня - один из первых робких полувыходных. Во время которого все равно все звонят и чего-то хотят, в связи с чем у меня препоганейшее настроение. Ну и в связи с ксавьирусом, чего уж там. Совершенно непонятно, где успела подхватить, но это, блин, несомненно он. Хочется лежать, молока с печеньем и чтобы отпустило. Еще хочется, чтобы перестала болеть башка и сводить ноги. А снаружи летают юркие джеты, как-то слишком низко. Говорят, что это подготовка к празднику, но мне чет не нравятся тени от крыльев на стене соседнего дома.

23:53 

Официально я все еще иногда выполняю какие-то шабашки для Института, а его кабинетный состав, видно, все надеется, что однажды я сдохну в муках голода у их порога, и удивляются, почему я не испытываю щенячей радости при виде договора на неделю ебли с индизайном и оплатой в виде четырехзначной суммы в рублях.

А еще они вечно вызывают меня именно в "горячий" сезон (он у меня с ноября по июнь, а в остальное время я страдаю на тему ненужности и даже иногда предпринимаю попытки найти цивильную работу). И когда я приезжаю с ноутом, заваленным по самые края экрана разными рабочими документами, все время спрашивают этак невзначай: "ну, как там у тебя с работой?" А я, уже традиционно, с тяжелым вздохом отвечаю: "о, горячий сезон". И слушаю, как скрипят зубы.

Сегодня обнаружила, что папки с разработками заказных дипломов на экране выстроились в последовательность: "вампиризм", "бандитизм", "путинизм". Однако.

14:09 

Идеальный день для митинга - будень посреди недели, с дождем и холодиной. Зато народу некоторое дофига, плюс журналисты Шторма, Дождя, РБК и Новой. Тупо хожу, знакомлюсь с кумирами из журналистской братии.

Лена опять запрягла меня выступать, и я даже сочинила красивую притчу про "злую птицу, которая прилетела в город", но главорг от коммунистов попросил орать в матюгальник покороче и поконструктивнее, так что притчу пришлось кардинально урезать.

На импровизированной сцене, сложенной из булыжников и залитой цементом еще черт знает в каком веке, толпились мои новые собраться-либертарианцы в медицинских масках и противогазах, а также старые знакомые из штаба, вообще незнакомые коммунисты и даже кто-то из анкапа, с красными и зелеными повязками анархистов.

Я три раза пожалела, что надела сапоги на невысоком каблуке: они не пропускали воду, но прыгать по камням в них было проблематично. Какой-то парень в противогазе и костюме химзащиты протянул мне руку и помог забраться.
- Эй, ты что, меня не узнаешь? - глухо пробубнил он в респиратор.
- Чувак, я людей и в лицо-то не узнаю, а уж в маске - и подавно. По глазам предлагаешь определять? - отбила я, силясь вглядеться в мутноватые окуляры.
- Да это ж я, ну ты че, - обиделся Садовский, стаскивая противогаз.
- А, ну так неинтересно, - сказала я и пошла вставать в очередь на матюгальник.

15:48 

На четверть века мне нажелали много всего хорошего.
Приз за самое емкое поздравление традиционно уходит моей сестре с ее "с др крч".
Приз "Пробитие на слезу" уходит Дыму с его трогательным пожеланием "перестать прятаться от того, что внутри тебя"
Ксавье традиционно пожелал осознанности и сил.
Либертарианская партия выразила радость, что я в их рядах, и пожелала невмешательства государства в частную жизнь.
Лин пожелал, чтоб меня не посадили.
Крис пожелала клевой мебели. Это ж замечательно!
Родители подарили красивый разноцветный кошелек. Пока дарили, мама говорит пожелание: "желаю, чтобы у тебя в жизни было побольше радуги". Задумывается. "Не в этом смысле!" Пауза. "А впрочем, пофиг, в любом"
уруру

14:17 

Ржу. Монамурр сунул куда-то телефон и ищет его. Берет мой, чтобы позвонить себе. Долго роется в контактах.
А последние вызовы у меня: "Сердечко", "Мелкий", "Зая" и "Чучелко"
- Мля, ну и где тут я? - с надеждой вопрошает Монамурр.
- Пролистай список пидоров до конца, гетерный список сразу за ним, - кричу я из комнаты.

00:54 

Один из самых отвратительных звуков в моей личной шкале отвращения - тиканье часов.
Особенно, когда оно настигает тебя в три часа ночи, а ты страдаешь от бессонницы в квартире у сестры.
Тик-так

12:11 

- Он мне не нравится, - бурчит Ксавье, отставая на полшага.

Сплетни и воспоминания

22:31 

Черт возьми, если примут мою шутеечку про пингвинов, то я буду гиенически хохотать следующие двое суток.

Шутка про пингвинов

00:36 

Нельзя просто так сидеть на фудкорте "Ауры" и не встретить совершенно никого.

В четверг вечером мы завалились туда с либертарианцами. Я нежно сжимала в объятьях вегетарианскую шаверму неприличных размеров, приготовленную сверхбыстрым поваром в моем любимом крошечном гиро-баре на углу. Сверхбыстрый повар - это отдельное городское шоу, он нарочно готовит прямо перед витринным стеклом, глядящим на улицу, чтобы все проходящие мимо могли замереть в восхищении, наблюдая, как он жонглирует бутылками с соусами, выстукивает барабанные ритмы щипцами для мяса и укладывает овощи на питу с такой скоростью, что его руки сливаются в одну неясную тень. Повелитель шампуров и король гриля, он готовит самые сочные ништяки в городе и чертовски хорош в этом.

О встречах

00:22 

В пятницу вечером Ксавье тихо-мирно передвигался себе по улице. По направлению в клуб. В компании Холда. Слегка нетрезвый, но именно что слегка. И тут - оппа, из-под земли вылезли менты и как давай трясти с него документы. Утверждали, что он проходит по какой-то там ориентировке.

Вечеринка

23:56 

Алан устраивал просветительскую лекцию по транс-медицине и психологии в маленькой мансарде фотостудии, а я подрядилась поснимать видео.

Про знакомства, т-лекции и исторические места города

12:13 

Кид: родители требуют, чтобы я показал им вконтактовые страницы кого-то из моих друзей.
Я: ну можешь показать мою, у меня там ничего криминального.
Тоже я: О, красивые голые мужики, пост Одонаты, видос про Нэвэльного и шутейка про штанцы Микеле, репост, репост, репост!

10:34 

Собираемся с Ксавье на вечеринку.
диалоги о рыбалке

Это не я, оно само

главная